В зимнем Петербурге поставили «Анну в тропиках»


В зимнем Петербурге поставили «Анну в тропиках»

Премьера пьесы кубинского драматурга Нило Круза (справедливости ради надо сказать, что сейчас он — житель Соединенных Штатов), состоявшаяся в Театре имени Комиссаржевской, открыла миру писателя, повествующего не о пылких мелодрамах под южным солнцем, но умеющего проницательно обнажить самую суть обуреваемых героями чувств. К слову, драматург получил за «Анну» престижную Пулитцеровскую премию.Действие пьесы в постановке Александра Баргмана происходит на табачной фабрике, где работают кубинские эмигранты, что сразу вызывает ассоциации со страстями, обуревающими героев «Кармен». И их в спектакле предостаточно. Вот только «Анна» — это пьеса не о свободолюбивой цыганке, а о том, как роман «Анна Каренина», который по старой уважаемой традиции читает специально нанятый на фабрику чернокудрый юноша, вскоре вовлекает его самого в водоворот эмоций и чувств.

Собственно, место действия или национальность персонажей, хотя и прибавляют колорита спектаклю, значения не имеют. Почти каждый по отдельности и все вместе, втянувшись в коллизии толстовского романа, разыгрывают, а точнее, в той или иной мере проживают на сцене судьбу его героев. Или нервно ненавидят потрепанный фолиант и все, что с ним связано. Красавица Кончита (Ангелина Столярова), узнав об измене мужа Паломо (Игорь Андреев), переживает душевные терзания Алексея Каренина, но не ограничивается муками сердца, а, очарованная романом, уверенно и пылко бросается в объятия чтеца Хуана (Егор Шмыга). Однако Хуану стать Вронским не суждено, как не суждено и Кончите отомстить мужу — как оказалось, любимому, страдающему и прощенному.

Чече (Денис Пьянов), брат владельца фабрики Сантьяго, ожесточенно ненавидит так очаровавший всех роман, а заодно и дурную традицию нанимать чтецов, забивающих головы людям пустыми выдуманными бреднями. Тем более, надобность в этих глупостях отпадет, если заменить людей машинами, считает Чече, единственно здравомыслящий, как ему кажется, человек, оказавшийся на поверку уязвимым и обделенным любовью, покинутым женой и непонятым людьми. Сжавшийся в комок и горько оплакивающий свое одиночество, отверженность, отчаянное желание любить.

И даже добродушного весельчака Сантьяго (Егор Бакулин), вникнувшего в бушующие страсти лишь краешком, потому как просидел в суровом заточении за нехилый проигрыш на петушиных боях, зацепил жар, идущий от толстовского романа и произвел на свет новый сорт сигарет с предсказуемым названием «Анна Каренина».

Лишь жена Сантьяго с шекспировским именем Офелия (Анна Вартаньян), хотя и попавшая под обаяние романа, создает вокруг себя собственный вовсе не трагический мир, но мир, где она любит, счастливо или грозно бушует и карает провинившегося. Она — сама себе Анна. Да ее младшая дочь Марела (Екатерина Карманова), несмотря на свои 22 года похожая на ребенка, не утеряла детской способности проницательно смотреть на мир. Марела, чем-то напоминающая Маленького Принца, пронзительно точно определяет суть и тайную жизнь окружающего мира. «Есть разные виды света. От огня. От звезд. Свет, который реки отражают. Свет, который бьёт через расщелины. И есть еще свет, который от кожи отражается. От этого сбежать труднее всего». «У всего на свете есть мечты. Велосипед хочет стать мальчиком, зонтик — дождём, жемчужина мечтает превратиться в женщину, а стул — обернуться газелью и убежать обратно в лес». «Жизнь и состоит из таких вот маленьких мгновений. Крохотных, как фиалки лепестки. Я бы прятала их в банке и хранила вечно».

Персонажи пьесы кубинского драматурга Нило Круза проживают судьбы героев романа русского писателя Льва Толстого
Сценография (Эмиль Капелюш) минималистична и лишена чего либо, отвлекающего зрителя от действа. Доски легко превращаются в причал, столы, за которым работники скручивают сигары, мгновенно собираются вместе, чтобы герои пьесы могли сообща отпраздновать появление на свет душистой «Анны Карениной». Белоснежные простыни навевают сны о жарком солнце Гаваны и словно театральный занавес отделяют реальность от действительности, напоминая, что все мы — немного актеры и сами сочиняем себе судьбу, а все происходящее — все же не более, чем игра. Грубоватый от пола до потолка барьер — за ним звучит финальный выстрел Чече: в чтеца, в страстную историю любви, в свою неудавшуюся жизнь.

Но книгу необходимо дочитать, ведь «истории надо заканчивать, иначе их постигает та же судьба, что и тех, кто умер раньше срока». Иначе зря являлся героям пьесы мятущийся образ Каренина (з. а. России Евгений Иванов), и откуда бы взяться в жарком мареве полудня завалившему сцену совершенно русскому, совершенно рождественскому снегу, в котором очарованно кружатся ничуть не удивленные, вросшие сердцами в действо романа персонажи пьесы?Она и заканчивается, эта история под жгучие звуки латиноамериканских песен, под грациозный танец почти безмолвного, но очень выразительного образа — Кармелы (з. а. России Маргарита Бычкова), связующего все нити действа, воплотившего давно покинутую родину Кубу. Заканчивается история, а с ней эпоха, когда «табачные листья шепчут на языке неба. И поэтому языком сигарного дыма индейцы общались с богами».

После 1931 года табачные фабрики избавились от чтецов, а, крутильщики, оставшиеся на фабриках, стали низкооплачиваемыми американскими рабочими, управляющими автоматами. «Конец традиции», — ставит точку Кармела.

Но это — впереди. А пока — надо ведь закончить историю — Паломо берет в руки сиротливый фолиант. «Подъезжая к Петербургу, Алексей Александрович не только вполне остановился на этом решении, но и составил в своей голове письмо, которое он напишет жене. В своём письме он намеревался написать всё, что хотел высказать ей…»

Читайте также

Оставить комментарий

Подтвердите, что Вы не бот — выберите самый большой кружок: